|
|
 |
ПУТЕШЕСТВИЕ OFF-ROAD ЭКСПЕДИЦИЯ МОСКВА - ТИКСИ 2009 
ПОЛЮС ОТНОСИТЕЛЬНОЙ НЕДОСТУПНОСТИ
Часть вторая: Off-road
Заполярный порт Тикси -- лишь одно из белых пятен на карте автодорог России. Большую часть года здесь нет регулярного грузового сообщения с Большой землей: летом, когда океан очищается ото льда, сюда приходят корабли, а зимой, когда промерзают реки и болота, -- редкие грузовики. Найти этот путь, проехав из Москвы в Тикси на стандартных легковых автомобилях, -- такова была задача экспедиции, организованной телеканалом "Авто-Плюс". В прошлом номере мы рассказали, как три Mercedes-Benz ML преодолели 9000 км до Якутска. Но оставался самый сложный участок -- то самое белое пятно автомобильных карт. И, конечно же, дорога домой.
Как ни хотели мы выехать из Якутска пораньше, а на ледовую переправу через Лену все равно попали только к обеду: прежде надо было посетить местный этнографический центр. Туда нас влекло не желание поглазеть на коллекцию клыков мамонта и других доисторических запчастей, а важное таинство -- обряд кормления огня перед дальней дорогой в охотничьей избушке. Здесь так принято. Огонь кормили водкой и лепешками, затем окуривали машины, привязывали конский волос на веревочку и били в большой бубен. И, видимо, не зря.
 |
|
| Верхоянские горы прекрасны, хотя высоты тут небольшие -- до полутора тысяч метров. |
Путь на север
Проехав несколько сот километров по Колымскому тракту, отличной по здешним меркам дороге, у самого подножия Верхоянского хребта мы свернули влево, на север. Дорога то и дело пересекала какие-то ручьи и реки, но мосты давным-давно разрушены. Некоторые, правда, еще стоят, но ими тоже не пользуются. Наверное, потому что страшно. На всем протяжении пути лишь один мост новый. Построен, точнее, реконструирован, в прошлом году. Видимо, действительно без него никак -- река Менкюлэ даже подо льдом выглядит широкой, бурной и полноводной. А ведь до поселка Тополиное эта трасса на всех картах обозначена как круглогодичная... Интересно, на сколько в реках поднимается вода, и как долго из-за этого без связи с внешним миром остаются здешние жители? Но сейчас, зимой, трасса легко проходима даже для спорткара, правда, если не считать ледяных ступеней у замерзших бродов. Однако нам попадаются исключительно УАЗы, КамАЗы и "Уралы". Все легковушки, похоже, остались южнее.
 |
|
| Мягкие топливные баки надежд не оправдали: внезапно потекли один за другим. То, что удалось спасти, разлили по машинам и свободным канистрам. |
Дорога тем временем лезла все выше и выше, редкие лиственницы с кедрово-стланым подлеском вытесняли все остальные деревья, становилось все холоднее. На спуске с перевала Большой Ольчан похолодало до -35, в небе проступили огромные звезды, а выхлоп стал густым и вязким. Но вскоре мы уже располагались в Тополином, маленьком поселке на берегу большой реки. За неимением гостиницы ночевать предстояло на электростанции под мерный рокот промышленных дизелей. Узнав о пробеге, энергетики гостеприимно открыли двери и пригласили на ночлег в теплую подсобку с горячим душем. На ДЭС -- четыре шестицилиндровых турбодизеля Г72. Мощность каждого -- 1200 л.с., обороты -- 375 в минуту. Рабочий объем нигде не указан, зато расход топлива -- 188 кг/ч. Все агрегаты, судя по табличкам, середины -- конца 80-х годов. Два молотят как заведенные, два стоят в резерве. Типичная электростанция Севера. С нынешними ценами на солярку электричество здесь должно быть золотым... Сам поселок -- типовой населенный пункт из щитовых двухэтажных бараков в две улицы и несколько переулков. Он славится по всей Якутии своими оленеводами и специалистами по постройке нарт. На главной площади -- обелиск над братской могилой советского экипажа бомбардировщика Douglas A20G, разбившегося в Верхоянских горах в мае 1943-го при перегоне самолета с Аляски. Спустя сорок лет его обломки и останки пилотов на одной из вершин нашел пастух-оленевод. Никто из родственников погибших так и не отозвался.
 |
|
| Батагай возник в 1939-1941 гг. в центре района, богатого оловянными и серебряными рудниками. Кругом были лагеря, которые закрыли в конце 50-х, -- слишком дорого здесь содержать зэков... |
Серебристый танкер
С утра заправляем машины под завязку. Процедура требует выдержки и терпения: горловина и система вентиляции у ML сделаны очень неудобно. После отсечки пистолета и активного булькания с брызгами в бак можно упихать еще 20 л. Правда, очень медленно, тонкой струйкой. Но даже залитыми, что называется, "с горкой", до Батагая, где есть следующая заправка, мы скорее всего не дойдем -- на 700 км с учетом ночевки в тайге солярки не хватит. Поэтому достаем стратегический резерв -- мягкие столитровые баки фирмы "Политехника". Это такие то ли подушки, то ли бурдюки с ручками и штуцерами для залива и слива. Двух полных баков нам всем должно хватить с лихвой. Все богатство наполнили и разместили у меня в багажнике. Серебристый Mercedes-Benz превратился в танкер экспедиции.
От Тополиного на север начинается белое пятно автомобильных карт. Нам туда. Вниз по рекам Томпо и Делинне. Идем по руслу, как на катере, а по берегам нависают горы -- то массивные черные скалы, то заросшие темным лесом белые сопки. Иногда в лед вморожены километровые столбики и предупреждающие таблички: "наледь", "пустоты". Пустоты -- это такие места, где после ледостава вода резко упала, и лед просел, вздыбившись крупными неровными буграми. Для нас не страшно, а вот какой-нибудь перегруженный КамАЗ может продавить ледяной панцирь еще сильнее, а то и вовсе расколоть. Куда хуже для нас наледи. В одну такую, свежую, только начинающую просачиваться, мы попали очень скоро, но всего на половину колеса, поэтому дружно поснимали и радостно с брызгами покатались. Глубже лезть не хотелось.
 |
|
| Этот перевал считается шаманским местом. Из-за сильного ветра все лиственницы по сторонам обломаны и плотно облеплены заледеневшим снегом от корней до самой макушки. Белые фигуры кажутся то людьми, то чудищами, то зверями... |
На ровных участках широкая зимняя река напоминает гладкое извилистое шоссе в гололед, по которому можно "валить" далеко за сотню в боковом скольжении без риска жестко убраться. В поворотах пытаюсь держать легкое управляемое скольжение задней оси. Но ESP, даже выключенная, все равно вмешивается достаточно грубо. Впрочем, на речном льду надо быть крайне внимательным -- на пути попадаются то камни, то участки с бугристым льдом, то дорога выскакивает на галечную косу или остров, где приходится ощутимо сбавлять скорость -- каменные россыпи под снегом коварны и потенциально опасны для невысоких и слабо защищенных днищ наших автомобилей. На одной из таких кос встречаем севшую фуру. Моноприводный "китаец" с длиннющим полуприцепом сидит уже вторую неделю. Его пытались дергать двумя КамАЗами, но не вышло. Одна надежда на тяжелый трактор. Вот только когда он придет? Проезжающие оставляют водителю кто еду, кто воду, кто солярку... Мы отдали бедолаге почти весь запас колбасы и помчались дальше настолько быстро, насколько это позволяла река-дорога, а спустя еще какое-то время в салоне стало невыносимо вонять соляркой. Оказалось, потек по шву один из мягких баков.
Следуя протоптанному караванами дальнобойщиков маршруту, мы поднялись с коварного речного льда и пошли через водораздел по жесткому кочкарнику замерзшей лесотундры. Участники прошлогодней экспедиции вспомнили, как на этом отрезке они пробивались год назад -- тогда пологие берега озера Эманда замело так, что дорогу раскапывали трое суток вместе с водителями попутных грузовиков. Сейчас же снега было совсем мало, а белая колея, хоть и кочковатая, просто задавала направление движения, совершенно ему не препятствуя. Все-таки нам несказанно повезло с погодой...
 |
|
| Пересекавший дорогу незамерзающий ручей нам поддался, но с трудом: при выходе на кромку льда бампер упирался даже при самом высоком положении подвески. |
Когда стемнело, температура быстро упала за -40. Бортовой градусник ее не отображал -- видимо, просто не знал, что бывает холоднее. Так, в неведении, мы и пробирались сквозь трескучий мороз под бледными блекло-зелеными сполохами полярного сияния. Пока думали, где встать на ночевку, в багажнике потек второй мягкий бак, причем гораздо сильнее -- топливо просто начало просачиваться сквозь ткань, и мы успели спасти от силы литров тридцать.
 |
|
| Судя по следам, местные "уазики" этой колеи не замечают, разве что иногда чиркают картерами мостов. Но мы если уж прилипаем, то капитально. Всем днищем. |
А ведь ничто не предвещало...
Утро началось с рекомендованной мерседесовскими специалистами гимнастики для подвески: чтобы постепенно расшевелить заледеневшие пневмоэлементы, стали медленно раскатывать машины по относительно ровному участку дороги вперед-назад. Насколько это было благотворно, сказать трудно: у меня, например, бортовой компьютер вдруг выдал ошибку подвески, а регулятор ее уровня перестал работать. Но затем все само собой ожило. Пока собирались ехать, нас догнала колонна грузовиков. Везли все подряд: продукты, мебель, какие-то железки, сено... Последнее особенно заинтересовало -- кому и куда? Оказалось, в Верхоянск, спасать заполярное молочное поголовье. Интересно, а выращивать скот в более подходящих условиях, чтобы на Север просто возить молоко, они пробовали?
 |
|
| Нынешние жители Северного поддерживают жилыми два дома, топят печки, держат двух белых коней и черный Land Cruiser. Воду и электричество добывают с помощью колодца и дизельгенератора. |
Зимники в северной Якутии обычно работают с декабря по апрель, но пик грузоперевозок приходится именно на март, когда толщина льда доходит до двух метров -- по такому и бронетехнику запускать можно. При этом устанавливается тихая "теплая" солнечная погода: днем градусник практически не опускается ниже сорока. Мы выбрали время для экспедиции по той же причине.
За водоразделом вышли на реку Адычу, "поплыли" вниз по течению и вскоре "причалили" к бывшей базе дорожников -- с гостиницей, столовой, гаражом, дизель-генератором и т.п. Все это уже давно брошено и загажено в прямом и переносном смыслах. А до конца 80-х здесь жили и работали люди, поддерживавшие зимник Тополиное -- Батагай в состоянии, близком к шоссе. По рассказам старых водителей, "Жигули" на нем были делом обычным, а полноприводный магистральный грузовик считался экзотикой. Теперь дорожные службы за ледовой магистралью почти не следят, и ее "проезжесть" зависит главным образом от погоды.
 |
|
| Сейчас Северный и Кулар больше похожи на жертвы точечных бомбардировок. |
Топливо у нас явно было на исходе. Впрочем, опять повезло: около метеостанции отдыхали два КамАЗа-бензовоза с соляркой. Но на этом дневной лимит везения был исчерпан. В 180 км от Батагая у черной машины один за другим лопнули пневмоэлементы в задней подвеске. Запасной комплект есть, но стоит ли их сейчас менять? Вдруг, разобрав подвеску, мы не сможем ее собрать из-за какой-нибудь досадной мелочи и останемся без помощи на сорокаградусном морозе? Опыта переборки ходовой части ML ни у кого из нас нет, а набор шоферского инструмента весьма ограничен. Наиболее разумным в этой ситуации кажется аккуратное и медленное движение до Батагая и приведение автомобиля в порядок в теплом гараже.
 |
|
| Выше 20 км/ч электроника принудительно опускает подвеску из максимума, а так как делает она это, ориентируясь только на вращение колес, то... копали мы много. Очень много. |
Практически весь скарб из покалеченной машины перегрузили в две других, а саму ее поставили в хвост колонны, чтобы ехала по хоть как-то подготовленной колее: дорога то и дело пересекает острова с рыхлым галечником. Мы идем первыми, пытаясь галсами рыхлить смерзшийся широкий и высокий гребень между колеями. Вторая машина утаптывает "шоссе". Даже на идеально ровных участках льда черная машина не способна разогнаться больше 60 -- вытрясает. А галечники и вовсе проходим со скоростью пешехода. И вот очередная наледь. Свежая, только затягивающаяся корочкой. Все варианты объезда ведут в тупик, а основная колея, разбитая грузовиками, плотоядно ощетинилась зубастыми льдинами. Но, похоже, можно попытать счастья и пройти от этих зубов слева, почти вплотную к ним. Тут всего метров сто -- но каких! Впрочем, лед под нами хоть и трещал, но не лопнул. Два других экипажа тоже благополучно перебрались по нашим следам.
Последние полсотни километров едем уже по суше -- старой советской круглогодичной дорогой, построенной еще во время войны заключенными. В основе -- гать из лиственницы, а сверху насыпана песчаная подушка. Надо сказать, она сохранилась очень хорошо и, покрытая льдом, была гораздо более ровной и гладкой, чем иной асфальт.
 |
|
| Деревянный "Стоунхэндж" в Хайыре -- всего лишь недоделанный свайный фундамент для нового здания школы. |
Красавец Батагай
В Батагай добрались лишь в половине шестого утра и в полубессознательном состоянии рухнули спать в гостинице "Яна" -- одноэтажном бараке с неработающим душем. За последние полвека облик этого поселка изменился мало -- разве что церковь построили. Но от типовых бараков она почти не отличается. Да еще открылась новая школа -- строили ее двадцать лет. Это самое современное в городе здание. Но главное богатство Батагая -- люди. Добрые, умные, отзывчивые, интересные и очень душевные вопреки суровому климату, перебоям с поставками с Большой земли, текущей канализации и всем другим бытовым неурядицам. Кто-то на Севере с рождения, кто-то приехал на год, а остался на всю жизнь. Кто-то попал сюда еще в советские годы по распределению только благодаря красному диплому и большому блату, кто-то -- недавно, бросив бизнес в Лондоне. В таком обществе нам было суждено провести четыре дня.
В теплом гараже (с печкой!) у дяди Саши выяснилось, что замена задних пневмоподушек -- дело совсем несложное. Но запасных элементов было только два. А во время ночной стоянки просто так, без всякой нагрузки, лопнули упругие элементы еще у одной машины. Сказать, что мы расстроились, значит не сказать ничего. Но тут же начали прикидывать все возможные варианты решения проблемы -- от доставки запчастей спецрейсом из Москвы до замены подушек пружинами от какого-нибудь старого "японца". Увы, несмотря на валяющийся по разным углам металлолом, полноценной автомобильной разборки в городе нет. Технические спецы из московского представительства Mercedes-Benz готовы выслать нам запчасти в любой момент через Якутск, но рейс в Батагай лишь через два дня. Чтобы не терять время, они предлагают завулканизировать пневмоэлементы на шиномонтаже, благо в них давление не больше семи атмосфер. Да... Каких-то семь атмосфер... Всего-то в три раза больше, чем в шине... Но время есть, а выбора нет, и мы пытаемся залатать подушки все в том же гостеприимном гараже. Увы, опыт оказался неудачным -- почти сразу после установки на машину отремонтированные пневмоэлементы взорвались со страшным грохотом. В общем, нам оставалось ждать самолет.
 |
|
| Последняя из "родных" задних пневмоподушек не доехала до финиша всего 50 км. |
Брошенная планета
Вот наконец вся техника готова, машины заправлены, запасная бочка солярки загружена в багажник, и мы продолжаем путь в компании батагайских друзей, вызвавшихся на "буханках" проводить нас до Стрелки -- заброшенного поселка километрах в шестидесяти к северу, при впадении Адычи в Яну. В восьмидесятые тут планировали построить Верхоянскую ГЭС. Но времена изменились, ГЭС сооружать не стали, недостроенный поселок закрыли, а людей переселили. Впрочем, может, оно и к лучшему. Если бы образовалось огромное водохранилище и незамерзающий водоем после плотины, что бы тут творилось в шестидесятиградусные морозы!
Без особых приключений доходим по Яне до села Сайды -- первого на нашем пути чисто якутского поселения, где живут более или менее традиционным образом. На окнах -- ставни, обитые одеялами. Для скота построены трапециевидные сараи со стенами из вертикальных тощих бревен, обмазанных навозом и глиной. Многие двери обиты коровьими шкурами -- для тепла. Местами через низенькие заборы оборудованы перелазы со ступеньками. В Сайдах мы догнали три тиксинских КрАЗа, везущих на родину продукты из Якутска. Они чинятся -- на одном из прицепов развалилась ступица. Едем дальше с приятной мыслью о том, что даже при самом плохом развитии событий нас рано или поздно догонит и выручит правильная внедорожная техника. Как все-таки приятно ехать по реке! Правда, иногда лед становится совсем неровным, как будто Яна замерзла в шторм. Откуда берутся эти волны, ступени и трамплины? Очевидно, все дело в подвижках льдов, падении уровня воды и старых наледях, которые уже окончательно замерзли слоями. От мыслей о структуре льда вдруг отвлекает дорожный призрак -- догорающий КамАЗ. Огня уже нет, но кое-где тлеют угольки и стоит дым. Машина сгорела дотла, а водителя, видимо, подобрали экипажи других машин.
 |
|
| Возвращались по старому океанскому следу. Вначале он был хорошо накатан, но, когда пришло время брать курс на Омолой, выяснилось, что все свежие следы ведут дальше вдоль берега -- в Найбу. |
Уже в темноте проходим Усть-Куйгу -- огромный полужилой промышленный поселок, главную базу снабжения для всей округи: в навигацию с океана сюда гарантированно проходят караваны барж. А вот смогут ли они подняться выше -- к примеру, в тот же Батагай, зависит от уровня воды, который год на год не приходится. Кстати, здесь первая заправка, где прямо на колонке указано, что солярка арктическая. То есть, согласно ГОСТу, не мерзнет при -45. Правда, и цена 40 -- 70 руб. за литр. Она не менялась с прошлой навигации. Несмотря на предупреждение "только Евро-4", наши двигатели, надо сказать, исправно потребляют любое дизтопливо, которое мы находим в этих высоких широтах. А что им еще остается? Впрочем, мы по этому поводу не переживаем. Во-первых, трехлитровая мерседесовская "шестерка" считается очень неприхотливой, а во-вторых, у здешних заправщиков не принято разбавлять топливо всяческой ослиной мочой -- за такое могут просто застрелить, потому что от бесперебойной работы мотора зависит жизнь каждого выехавшего на трассу.
Километров через сто покидаем гостеприимную реку Яну и поднимаемся на берег у пристани безлюдного поселка Северный. Когда-то это был почти город -- центр золотодобывающей цивилизации "Кулар-золото". Огромный поселок с панельными многоэтажками, административными и общественными зданиями, дизельной электростанцией и промышленными предприятиями, а также дачами и частным сектором на берегу Яны. Но золото оказалось невыгодным металлом, и в конце 80-х -- середине 90-х люди ушли. Поселок отключили от света, воды и тепла. И тогда оказался выгодным другой металл под названием "вторчермет". В город вернулись, а может, в нем и остались, полтора десятка человек, которые и стали постепенно разбирать на запчасти остатки социалистического наследия. Разбирают не спеша, но планомерно. Впрочем, тут наследия столько, что этого занятия хватит надолго. А пока так и стоят дома с пустыми окнами, а на полу профкома ворохом осенних листьев лежат присыпанные снежком профсоюзные учетные карточки и ведомости сбора взносов за 1987 год. Аборигены, правда, на контакт не пошли. Что ж, их право. Но стесняться им нечего. Они-то как раз делают хорошее дело: если город оказался не нужным людям, значит, он не нужен и природе. А остатки его, еще могущие быть полезными, пусть послужат там, где есть полноценная человеческая жизнь. Я вдруг представил себя вот так разбирающим на запчасти... Москву. Да... Тем, кто жил в Северном во времена его расцвета, подобная перспектива тоже, наверное, казалась дикой.
 |
|
| В Хайыре считали оленей. Загнав стадо в огороженный кораль и гоняя его по кругу, оленеводы записывали, сколько там животных, какого они пола и возраста. Между делом метили тех, кто лучше подойдет для упряжки, -- ловили и срезали клоки шерсти по бокам. |
Первый офф-роуд
Судя по карте, широкая дорога связывает поселки Северный и Кулар, проходя через аэропорт, расположенный на голой вершине пологой горы. Но ни того, ни другого, ни третьего уже нет. Возле бывшей взлетки попадаем в первый глубокий снежный перемет. Пробиваемся сквозь него и вскоре снова оказываемся в ловушке. Наш хваленый дорожный просвет выходит на поверку совсем не таким уж большим, потому как меряют его не по картеру моста, а по центру днища. Соответственно во всех остальных точках он не выше, как на мостовой машине, а ниже. Порой приходится настолько трудно, что, кажется, легче пробить объезд по целине. Но на открытых просторах ветер намел прочный и твердый наст. ML не способны ни пробить его, ни выехать на поверхность. Остается лишь потихоньку продвигаться вперед при помощи лопат и длинного эластичного троса. Интересно, что двадцатиметровая буксирная стропа T-max, которой мы пользовались, ни в одном каталоге не обозначена как динамическая -- об этом не знали даже представители фирмы. Но работает она лучше многих специальных тросов. А вот и это большое, что перед нами буксовало, -- груженный углем недоприводный КамАЗ. Сидит в низинке на обоих задних мостах. Увы, наших сил, даже если сцепить все три "мерса", недостаточно, чтобы его выдернуть, -- пробиваем объезд. Впрочем, это далеко не последняя засада на пути.
 |
|
| Почти везде вокруг наледей накатаны объезды по берегу и боковым протокам. |
Конец дороги
Хайыр -- большое оленеводческое село в низовьях Омолоя. Оно образовалось сразу после войны из нескольких приморских поселений. Жители -- якуты, юкагиры и эвенки вперемешку. Здесь есть местная телефонная сеть и Интернет, но нет мобильной связи. Арктика опять повернулась к нам своей теплой ласковой стороной. Было всего -30, пригревало весеннее солнце, стоял полный штиль. В закатных лучах мы выбрались на высокий берег мимо детишек, катающихся с горки, въехали в село -- и вокруг нас тут же собрались его обитатели самых разных возрастов. Мы были первыми прибывшими сюда своим ходом из Москвы. И первыми на Mercedes-Benz. Борис Борисович, зам. главы местной администрации, распорядился организовать нам ночлег и заправку и пригласил поужинать в школьной столовой. Помимо обычных предметов, здешние школьники изучают традиционный быт и овладевают навыками жизни в тундре, а летом проходят практику, путешествуя вместе с родителями за оленьими стадами. Да и вообще в школе кипит жизнь -- проводятся конкурсы, работает театр, многочисленные кружки и секции, в том числе кружок резьбы по мамонтовой кости. В селе нет машин -- лишь иногда сюда приезжают грузовики с продуктами и топливом. Зато имеется посадочная полоса, куда по требованию -- если есть местные пассажиры и груз -- садятся пролетающие самолеты. Основной транспорт -- снегоходы. А еще в селе стоит памятник труженикам тыла с профилем Сталина, есть дизельная электростанция и налаженный деревенский быт с удобствами на улице и напиленным кубиками речным льдом в качестве запасов пресной воды, который по мере необходимости приносят в дом и растапливают в бочке около умывальника.
Утром мимо села прошли тиксинские КрАЗы. Это очень хорошо, так как за Хайыром дороги как таковой нет. Накануне мы сунулись на разведку по сильно заметенному камазовскому следу недельной давности и поняли, что будет очень трудно. Но КрАЗы шли удивительно легко, накатывая по тяжелому насту плотную и хорошо утрамбованную колею с мягкой рыхлой серединой. Пока мы гнались за КрАЗами, на моей машине дурила электроника -- отказывалась выключать понижайку и заднюю блокировку. Спустя пару часов она заработала как надо, но вслед за этим лопнул баллон подвески. Ремонт на свежем воздухе занял около часа, а КрАЗы резво умчались далеко вперед -- мы их так и не догнали. Но по следам легко вышли на лед моря Лаптевых. По прямой до другого берега было 70 км, до Тикси -- вдвое дальше. Путь по морю оказался не так прост: у берега выстроилась мощная оборонительная линия торосов, через которые и шла колея. То, что для КрАЗов было семечками, для нас обернулось ночным ледовым триалом. Сколько раз мы садились на этих льдинах -- и не сосчитать. Иногда просто приходилось руками и ломом отворачивать в сторону огромные глыбы и строить себе дорогу. Льды скребли и били в днище, путь казался бесконечным. Километров за двадцать до берега вдруг увидели одинокий огонь -- что-то вроде маяка. Но выйти прямо к прибрежным скалам нам не удалось -- километрах в четырех от них мы уперлись в свежую трещину, которая еще парила, а вокруг возвышались гряды торосов. Судя по следам, она оказалась неожиданностью и для тиксинских КрАЗов. Видно было, как они петляли, пытаясь найти проход среди льдов, и в конце концов двинулись вдоль трещины. А мы решились на ночевку под аккомпанемент потрескивающих льдин. Судя по карте, под нами было 12 м глубины... Утром, двигаясь вдоль трещины, через какое-то время нашли проход, но, едва подойдя к берегу, были вынуждены менять еще одну пневмоподушку -- последнюю ехавшую от Москвы.
 |
|
| Природа еще раз напомнила, что не стоит зазнаваться, -- в отместку за все "срезки" она подкинула совсем новую наледь, существенно большую, чем те, что мы проскочили. |
Цель достигнута
Честно говоря, я представлял себе Тикси гораздо более крупным портовым городом. На самом деле это типичный северный поселок в несколько улиц, в котором половина домов пустует после аварий теплосети. Зато здесь есть море. Правда, сейчас оно напоминает бескрайний заваленный бесхозным льдом каток, да и большую часть года выглядит точно так же. Тут есть порт, но где корабли, неизвестно. Видимо, зимуют в теплых краях. Есть даже свой ледокол, но его тоже не видно. Наверное, как и вся жизненно важная техника в этом городе, стоит в полной боевой готовности в отапливаемом гараже...
В Тикси много снега, который создает на улицах и во дворах причудливый рельеф из слежавшихся сугробов и снежных валов. Все дома исторического центра стоят заколоченными с пустыми окнами, но при этом на окраине ведется какая-то стройка. Во дворе одной из панельных девятиэтажек прямо перед подъездом рядом стоят ГТС и старый Peugeot. В городе много магазинов, но выбор в них невелик. На улицах полно военных в зеленых погонах. Нам, кстати, пришлось посетить комендатуру. Пока мы фотографировались у знака "Тикси", к нам подъехал какой-то интендантский "уазик" с торчащей из-под тента колбасой, и вылезший оттуда прапорщик потребовал, чтобы мы все бросили и ехали отмечаться.
Впрочем, и без этого о нашем приезде знал весь город. На улицах к нам то и дело подходили, расспрашивали о поездке, о машинах, зазывали в гости. Здесь почти все -- рыбаки и охотники, при этом душевные, гостеприимные и отзывчивые люди. Другие сюда, видимо, не ехали. Да и теперь не едут, а уж тем более не остаются. Стоит ли говорить, что вопрос с едой на обратную дорогу отпал сам собой.
 |
|
| Вот и цель нашего путешествия. Заполярный порт Тикси считается одним из наиболее труднодоступных на всем протяжении Северного морского пути. |
Путь назад
Возвращаться было решено по старому следу, но за несколько дней нужную нам колею на Омолой почти полностью замело. А вскоре началась поземка, и все кругом заволокло белой мутью. Дальше шли исключительно по старому треку в ноутбуке: видимость упала до пятнадцати метров, а от колеи не осталось и намека. Природа однозначно давала понять, как нам повезло на пути туда. Впрочем, четко придерживаясь старого трека, океан прошли легко: все препятствия здесь мы уже убрали, и теперь важно было лишь не заблудиться.
Прояснилось только на реке, когда по плоским берегам открылась заснеженная тундра. К ночи мы были в Хайыре. Поначалу показалось, что максимум внедорожных приключений мы получили на океане. Колея на Омолое и золотоносных ручьях была значительно мельче и ровнее. Но не тут-то было! Природа еще раз решила напомнить, НАСКОЛЬКО нам повезло со всей этой авантюрой. И показать лишь один из вариантов того, КАК мы могли бы не доехать до Тикси. Едва миновав Кулар, мы вновь попали в знакомые переметы. Но теперь они были глубже, а наст тверже, чем на пути туда. К тому же начиналась колючая пурга. Две наглухо посаженные машины и отломленный буксирный крюк у третьей заставили достать лебедки. Мы бились долго и безрезультатно -- поднявшаяся низовая метель ровняла с окружающим ландшафтом с таким трудом откопанные метры дороги еще до того, как машинам удавалось их проехать. К полуночи, бросив безнадежный труд, рухнули спать, тайно надеясь, что за ночь ML не превратятся в три гладких сугроба.
И все-таки экспедиции везло. Просто фантастически везло. К утру утихло, и, беспрерывно сменяясь у лопат, мы смогли выкопаться из плена куларского летного поля всего за четыре часа. Выезд на реку был как праздник. И даже свежая наледь с паром и плавающими льдинами, открывшаяся перед самой Усть-Куйгой, казалась уже морем по колено. Она и была по колено.
Резко теплело. На подступах к Тополиному термометр показывал уже всего -5. Дорога еще не тает, но недавно замерзшие наледи трещат и лопаются под гружеными КамАЗами. Впрочем, нас они пока еще держат, и мы без приключений выбираемся на сухопутную дорогу. Осталось совсем немного -- перевалить Верхоянский хребет. А за ним начинается настоящая весна. Впервые за всю поездку температура выше нуля. На ручьях открывается первая вода, в которой отражается яркое солнце. Колымский тракт уже оттаял, и из-под ровного снега проступила тряская щебенка с глубокими выбоинами. Теперь уже рукой подать до Якутска. А там и вовсе ерунда -- каких-то 9000 км до дома. По нашим меркам -- уже по автобану.
ТЕКСТ И ФОТО ЕВГЕНИЙ КОНСТАНТИНОВ
|
